Стоит пересечь границу с одним чемоданом, и, согласно статистике, вероятность открыть собственное дело для вас окажется выше, чем для людей, которые никуда не уезжали. Такая закономерность наблюдается в большинстве стран ОЭСР и при совершенно разных иммиграционных системах, от государств с щедрыми условиями предоставления убежища до режимов рабочих виз при поддержке работодателя. Она проявляется не везде, а разрыв не настолько велик, как утверждает расхожий миф. Однако эта картина сохраняется так долго и в стольких странах, что экономисты перестали считать её занятной историей о предприимчивости. Теперь они рассматривают её как ряд данных, которому требуется объяснение с меньшим количеством эпитетов и большим количеством конкретных механизмов.
Цифры распространяются дальше мифа
Основной показатель взят из обзора международной миграции ОЭСР за 2024 год, где этой теме посвящена целая глава. В 2022 году мигранты составляли 17% самозанятых во всех странах ОЭСР, тогда как в 2006 году их доля равнялась 11%. Речь идёт примерно о 10 миллионах человек, ведущих собственный бизнес. С 2011 по 2021 год они создали в экономиках принявших их стран почти 3,9 миллиона рабочих мест. В Соединённых Штатах индекс стартапов фонда Kauffman зафиксировал похожий рост: в 2014 году иммигранты составляли 28,5% новых предпринимателей по сравнению с 13,3% в 1997 году. По выражению самого фонда, иммигрант «почти вдвое чаще становился предпринимателем, чем американец, родившийся в стране». В Великобритании исследователи, изучившие регистрационные документы Companies House, выяснили, что мигранты стоят примерно за каждой седьмой британской компанией. Собственный бизнес открыли 17% мигрантов против 10% уроженцев Великобритании.
| Рынок | Что измеряется | Мигранты / родившиеся за границей | Родившиеся в стране / прежний базовый показатель | Источник |
|---|---|---|---|---|
| Среднее по ОЭСР | Доля мигрантов среди самозанятых | 17% (2022) | 11% (2006) | ОЭСР, Обзор международной миграции 2024 |
| Соединённые Штаты | Доля иммигрантов среди новых предпринимателей | 28,5% (2014) | 13,3% (1997) | Индекс стартап-активности Kauffman |
| Великобритания | Доля представителей группы, открывших бизнес | 17% мигрантов | 10% родившихся в Великобритании | Centre for Entrepreneurs / DueDil, 2014 |
Рядом с этими цифрами следует сделать две честные оговорки. Во-первых, основная часть роста доли мигрантов среди самозанятых в ОЭСР с 11 до 17% объясняется не тем, что каждый мигрант стал предприимчивее. Просто увеличилась сама численность мигрантов. По оценке ОЭСР, примерно четыре пятых прироста обеспечил этот демографический фактор и лишь около одной пятой пришлось на повышение индивидуальной склонности мигрантов выбирать самозанятость. Во-вторых, британский показатель вызвал методологические возражения. В нём директоров компаний считают по указанному гражданству, а не по месту рождения, причём любую фирму с несколькими учредителями относят к «основанным мигрантами» независимо от происхождения остальных основателей. Преимущество действительно существует. Но оно не всегда настолько велико, как можно подумать по пресс-релизу.
Два конкурирующих объяснения, и оба отчасти верны
Самое давнее объяснение связано с необходимостью: мигранты начинают собственное дело, потому что кто-то отказывается брать их на работу. Данные самой ОЭСР подтверждают одну из версий этого тезиса. В двух третях исследованных стран недавно перешедшие на самозанятость иммигранты чаще приходили из безработицы, а не с наёмной работы, чем недавно ставшие самозанятыми уроженцы страны. Закрытый рынок труда, иностранный диплом, который никто не признаёт, или акцент, лишающий кандидата шансов уже при первичном отборе, приводят к одному результату. Самозанятость становится дверью, которая открывается, когда остальные двери остаются закрытыми.
Более новое объяснение почти переворачивает эту причинность. Предпринимателями мигрантов делает не отторжение в другой стране, поскольку многие из них были склонны к такому выбору ещё до отъезда. Исследование 2021 года, опубликованное в Journal of World Business, проверило эту гипотезу напрямую. Учёные опрашивали людей в тот момент, когда они решали, стоит ли им мигрировать, а затем отслеживали, кто действительно уехал. У добровольных мигрантов обнаружились заметно более высокая терпимость к риску и более сильная потребность в достижениях, чем у тех, кто остался. Те же качества предсказывают создание компании, но здесь они присутствовали до переезда, а не возникли благодаря ему. При таком объяснении эмиграция представляет собой не случайную выборку из населения. Это фильтр, через который люди определённого склада статистически проходят чаще.
Данные американских опросов скорее поддерживают второе объяснение, чем первое. Когда финансируемая фондом Kauffman исследовательская организация Opportunity America спросила владельцев бизнеса из числа иммигрантов о причинах запуска своего дела, более половины ответили, что всегда хотели владеть бизнесом. Ещё 40% назвали гибкость и независимость, а менее 5% сказали, что просто не смогли найти другую работу. Необходимость и самоотбор не исключают друг друга. Один человек может одновременно обладать склонностью к риску и не иметь доступа к работе, ради которой он получил образование. Однако соотношение этих двух причин относится именно к тем сложным вопросам, которые пресс-релиз обычно превращает в одно аккуратное предложение.
Преимущество никогда не было личным качеством, которое проявляется с рождения. Оно больше напоминает налог на наследство, выплаченный в обратном направлении: сам отъезд отбирает людей, готовых рискнуть, а страна назначения предлагает тем, кто прошёл этот отбор, финансовую систему, не желающую давать им кредит.
Банк, который уже вас знает
Независимо от мотивов основатели из числа иммигрантов сталкиваются с общей практической проблемой. Обычно они приезжают с короткой местной кредитной историей или вовсе без неё, а обычные банки воспринимают недостаток такой информации как риск. Опрос Opportunity America показал, что чуть больше четверти предпринимателей из числа иммигрантов подали заявку на банковский кредит и получили его. Ещё 12% обратились за кредитом, но получили отказ, а 16% вообще не подавали заявку, поскольку заранее ожидали отказа. Пробел, оставленный формальной кредитной системой, одна диаспора за другой заполняет институтом, который старше любого банка. Это касса взаимопомощи с регулярными взносами и поочерёдной выдачей накоплений, известная как tanda в Мексике, susu среди жителей Западной Африки, kye в Корее и chit fund в Индии. Участники вносят установленную сумму по постоянному графику, а общий фонд в каждом цикле без процентов переходит к новому участнику. Единственной гарантией служит его репутация внутри группы. В опубликованном в 2020 году в Journal of Sociology & Social Welfare исследовании африканских иммигрантов в Соединённых Штатах участие в подобных объединениях связали с ростом доли владельцев малого бизнеса среди вкладчиков на 27,2%. Одновременно доля владельцев жилья выросла на 13,6%. В этом механизме нет ничего экзотического. Это обычный кредит, основанный на доверии там, где в иных обстоятельствах потребовались бы документы.
У преимущества есть срок годности
Всё сказанное не означает, что бизнес мигранта представляет собой более надёжную ставку, чем предприятие уроженца страны. Часто верно обратное. ОЭСР установила, что в нескольких государствах, среди которых Греция, Австрия, Дания, Швейцария и Португалия, иммигранты более чем на 50% чаще прекращают самозанятость, чем люди, родившиеся в стране. После такого выхода они также чаще возвращаются в безработицу, чем переходят на наёмную работу. Иными словами, преимущество заключается в более высокой частоте запуска, а не выживания бизнеса, и этот факт согласуется сразу с обоими конкурирующими объяснениями. Если главной причиной служит необходимость, некоторые из этих предприятий никогда не задумывались как постоянные. Они должны были лишь перекрыть разрыв до момента, когда наёмная работа снова станет доступна. Если же причиной служит самоотбор по терпимости к риску, тогда тот самый интерес к маловероятному выигрышу, благодаря которому появляется больше основателей, закономерно должен приводить и к большему числу неудач.
Из чего в действительности складывается преимущество
Если соединить все части, «преимущество диаспоры» перестаёт звучать как комплимент и превращается в механизм из нескольких движущихся элементов. Сам отъезд отбирает людей, которые сильнее готовы поставить на себя. Рынок труда часто отказывается признавать навыки, которыми они уже владеют. Наконец, созданная внутри сообщества и не зависящая от банка финансовая инфраструктура помогает этой готовности превратиться в собственную торговую точку. Ни один из трёх элементов не выглядит сентиментально, и ни один из них не требует, чтобы мигрант был исключительным человеком. Достаточно, чтобы он определённым образом прошёл отбор, столкнулся с барьерами и оказался включён в сеть. Эта версия звучит менее лестно, чем история, которую обычно рассказывают на торжественных церемониях. Зато она гораздо полезнее для тех, кто строит вокруг этого явления государственную политику или банковский продукт.
Обновлено 24 августа 2026.